От алкогольной аддикции нет лекарств. Те, что применяются для ее лечения (на сей момент в США их используются три разновидности – Disulfiram, Naltrexone, Acamprosate) носят вспомогательный характер. Вообще, мы более чем уверены, что химического препарата, избавляющего от алкогольной аддикции не может в принципе, но об этом как-нибудь в другой раз. Даже при декларировании, что аддикция – это болезнь, от нее лечат словом, а иногда и магией, так, кстати, в достаточно серьезных исследованиях называется столь популярная на постсоветском пространстве процедура, как кодирование. Иногда сегодняшнее состояние лечения алкоголизма сравнивают с подходами к борьбе с туберкулезом, которые были в ходу, например, в начале прошлого века: вырвать человека из нездоровой среды, отправить в горы, к морю. Вспоминая мой недавний советский опыт, можно назвать этот метод «лечение коммунизмом», образцами которого были создаваемые советской властью санатории. Действительно, по отношению к борьбе с аддикцией -- это вполне логичный ход поместить клиента в те условия, которые, по мнению организаторов той или иной программы, не только не дают места этому типу девиантного поведения, но могут привить «здоровый» стиль жизни, который применим и за стенами этого «лечебного монастыря». Но тут мне на память приходит следующее утверждение из канонического «Убежище» Вильяма Сибрука: «Мои физические нервы были менее напряжены, мои руки и рот перестал дрожать, мое общее физическое состояние, возможно, улучшилось, но это было только потому, что я не мог ничего пить в течение двух долгих месяцев, и единственная причина, что я не пил ничего, то что я был заперт там, где я не мог получить алкоголя».