«Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь» -- эта строфа из бессмертного «Евгения Онегина» может стать эпиграфом для этого нового фрагмента Мы можем учиться (learn) и обучаться (study). Посредством обучения социум вкладывает в нас общественно признанные программы, которые, переходя на язык информатики, шаг за шагом инсталлируются в наш мозг. Именно в этом контексте мы выше говорили об определенных девиантных образцах (pattern), которые формируют нас на макроуровне. Однако, в процессе социализации есть и микроуровень, наши ответы на конкретную практику повседневного опыта. Сразу скажем, что большая часть этой практики автоматизирована.0
«Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь» -- эта строфа из бессмертного «Евгения Онегина» может стать эпиграфом для этого нового фрагмента Мы можем учиться (learn) и обучаться (study). Посредством обучения социум вкладывает в нас общественно признанные программы, которые, переходя на язык информатики, шаг за шагом инсталлируются в наш мозг. Именно в этом контексте мы выше говорили об определенных девиантных образцах (pattern), которые формируют нас на макроуровне. Однако, в процессе социализации есть и микроуровень, наши ответы на конкретную практику повседневного опыта. Сразу скажем, что большая часть этой практики автоматизирована. Так, собираясь на работу, мы заранее знаем маршрут поездки, расписание автобуса, как платить за проезд и многие другие вещи, о которых мы, конечно, каждый раз задумываемся, но не озадачиваемся этими вопросами только тогда, когда в том или ином образце практики наступает какой-нибудь сбой, например, случаются дорожные пробки, аномальные погодные условия и прочие всем знакомые вещи. Всю условность этой автоматичности можно понять, проведя небольшой мысленный эксперимент. Допустим, мы поедем в командировку в незнакомый город, где совсем иная транспортная система, способы оплаты за проезд или отличные дорожные знаки (например, в отличие от Европы имеют США). Если нюансы незначительны, они могут, походя вызвать удивление, однако если ситуация совсем непохожа на наш повседневный опыт, мы возможно вместо любопытства на первых порах будем испытывать стресс, ибо нам на ходу придется подстраиваться под новую практику. Попутно отметим еще одну особенность автоматизированного поведения. В нашей восточнославянской языковой практике часты вопросы: «Как жизнь?», «Как дела?», на которые в отличие от английского «How are you?» принято давать хоть формальные, но ответы. Причем, например, в русском языковом этикете, ответы типа «нормально», «как всегда» считаются неприличными, некими маркерами, что собеседник избегает продолжения разговора или просто игнорирует нас. Однако, с другой стороны, очень часто дать на подобный вопрос некий уникальный ответ невозможно. А это означает следующее: мы живем в мире автоматизированного