интеллектуальная деятельность.

Не усложняя этот высший философский уровень объяснения мотивов поведения человека, мы отметим только, то что наряду с той областью автоматических ответов в ткань целеполагания включается интеллектуальная деятельность. Так мотив получает эмоционально-рациональную структуру, которая может действовать даже вопреки отмеченным нами выше детерминант «стандартного» внутреннего мира млекопитающего. Мы имеем в виду поддержание гомеостаза и стимулирование центра удовольствия. В область этих типичных ответов можно включить еще один совет в духе теории оппонентных процессов -- избегать боли даже путем отказа от вызывающих ее удовольствий. Однако, выходя во внешний мир с этим достаточно простым набором принципов, мы наталкиваемся на то, что называется социальными программами. И здесь мы можем увидеть несколько вариантов принципиальных корректировок.  Прежде всего, эта идея общественного блага, когда наш эгоизм (во многих философских системах рассматриваемый как природный) настоятельно рекомендуется умерить ради благополучия всего социального организма, в рамках которого мы живем. Более того, если рассматривать европейское общество, на многих из нас (безотносительно верующие мы или нет) накладывает свой след христианство, как глобальная идеологическая система. В нашем случае эта духовная парадигма доносит до индивидуального сознания простую вещь, что в этой жизни полного удовлетворения мы можем не получить вообще, а все наше наличное бытие есть только испытание, готовящее нас к загробной жизни. То есть суть христианской доктрины состоит в том, что не гедонизм, а именно терпение становится главным императивом жизни. Причем, вопрос «терпение ради чего?» часто повисает в воздухе, не находя внятного ответа. Вера в Бога становится третейским судьей или стабилизирующим фактором в разрешении тех сложных  взаимодействий когито с внешним и внутренним миром человека, с одной стороны, давая мощную поддержку нашему Я, а с другой, снимая многие противоречия поисков гармонии.