Клиническая психология и культура совсем неожиданная тема для меня. С точки зрения философии, существует два типа научного знания. Так называемые точные или натуральные науки придерживаются следующего тезиса: «То, что верно в Сиднее должно быть верно в Шанхае, Сингапуре или другом месте на Земле». С другой стороны, для гуманитарных наук свойственна тесная привязанность к местным и национальным условиям, без которых их смысл теряется или сильно искажается. Как-то интуитивно все, что связано с медициной, ассоциируется с науками точным. Видимо так и есть в большинстве ее отраслей. Однако в вопросе врачевания души человека медицине все же тесно в рамках натуральных наук. Прочитанные мною статьи на эту тему почти все относятся к клинике депрессии. Так в зависимости от рода культуры некоторые проявления этой болезни могут считаться, а могут не считаться подлежащими лечению. С интересом прочитал и об особенностях русских как пациентов или клиентов для психологической или психиатрической помощи. С точки зрения массы работ о специфике русской и иной восточнославянской души, это только приближения к теме. Однако постановка вопроса о культурной специфике той же депрессии позволяет включать в наше исследование и более интересные комплексы. В наших краях часто пьют с горя, причем это горе обязательно чьи-то внешние происки. Я в свое время много писал об интеллигенции, но интеллигенция -- это не только Раскольников с топором и с хрестоматийным кличем «Тварь дрожащая или право имею» (I am a trembling creature or whether I have the right …), не только большевики, претворяющие свой комплекс неполноценности в революции, но и интеллигент-алкоголик, заливающий свою непризнанную ценность водкой. Традиционный вопрос: кто виноват, тот, кто пьет или тот, кто довел его до этого состояния, в этих культурных рамках бессмысленен. В отличие от европейской культуры, которая традиционно представляет человека полностью ответственным за свою судьбу, нас столетиями приучали смириться с состоянием «твари дрожащей». Отсюда и особая жажда признания и острая душевная боль от осознания своей никчемности. Заливать горе водкой и есть один из культурных скриптов восточно-славянского алкоголизма, который, конечно, не может быть до конца отражен ни в одном руководстве (manual) по психиатрическим болезням.