Оказывается, мой случай 10-летней абстиненции хоть, конечно, не является уникальным, с точки зрения всех тысячных исследований алкогольной аддикции, практически белое пятно. Легко представить многотрудный путь аддикта, традиционно описываемый чередой срывов, следующих за ними реабилитационных программ, примерно 3-х недельного наслаждения «новой жизнью», новых запоев и повторения лечения. Однако, исследовательская литература практически не содержит никаких материалов о тех людях, которые выпадают из этого порочного круга. Главных причин выхода можно назвать две: смерть и, выражаясь в рамках «модели болезни» (decease model), полного выздоровления. Что касается второго случая, то с немногими исключениями никто не ставил перед собой задачи в течении столь долгого времени контролировать и изучать эту минимально статистически значимую популяцию. (самое известное здесь исключение книга Vaillant, George E. 1995. The natural history of alcoholism revisited. Cambridge Mass. Harvard University Press). От такой привязки исходит и один «лукавый вариант» статистики, когда некоторые программы рапортуют о 50 – 80 % выздоровления. Статистика основывается на анализе весьма простого набора цифр, сколько человек из «вылечившихся» не возвращается в эту программу повторно. Модель болезни, на наш взгляд, в большей мере прикрывает сегодняшнее (а может и вообще фундаментальное бессилие) преодолеть любовь человека к рюмке. Все реабилитационный программы соревнуются в длительности того временного отрезка, который проходит между окончанием программы и очередным срывом, месяц, три, полгода, год. Обычно же судя по прочитанной мной литературе и отчасти личному опыту, сей отрезок составляет три недели. Однако, давайте задумаемся, какое значение имеют эти цифры. Тяга не пропадает, стремление выпить остается и о чем может говорить тот отрезок, который человек выдерживает, не прикладывать к бутылке. Наверное, не о многом, если совсем не о чем.
Карта категорий проекта
