Существует мало свидетельств того, что любое заболевание имеет способность интегрировать определенные новые элементы поведения на место предыдущих. Тем не менее, может быть и так, что, в ответ на условия, создаваемые болезнью, люди будут сами выстраивать различные стратегии, чтобы справиться с ней; и в вероятностном смысле одни стратегии эффективнее других, а значит более заслуживают доверия. Тем не менее, они являются целенаправленным и добровольным приспособлением к условиям, создаваемым болезнью, и их появление наряду с прочими симптомами порождает существенную дилемму. Разумно ли рассматривать инъекции инсулина как симптом диабета? Если это так, то где был этот симптом до того, как инсулин стали использовать в лечебных целях? Однако мы решаем эту проблему: ясно, что даже если мы классифицируем эти моменты как симптомы, есть очевидная разница в использовании данного слова, когда (a) мы описываем что-то вроде жара, прерывистого дыхания, сыпи на коже в качестве симптома и (b) мы говорим, что поход в бар за (пинтой) поллитрой пива – это симптом. Что бы мы не вкладывали в понятие «добровольный» (то есть имеем ли мы в виду метафизическое использование силы свободной воли или определенное действие мозжечковой функции), ясно, что поход в бар – дело добровольное, а жар – нет. По этим причинам включение в поведение «жажды» употребления наркотика или алкоголя как часть симптоматологии болезни вкупе с непроизвольными переменами в организме смешивает воедино два составляющих явления, которое требуется разъяснять на разных уровнях. (Davies 1997, 143)

Davies, John B. 1997. The myth of addiction. 2nd ed. Amsterdam: Harwood Academic.
Share this page: