Карта категорий проекта
<< < Август 2026 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            

И так, на время мы оставляем в стороне сакраментальный вопрос о смысле жизни, хотя забегая вперед, в нашей философии аддикции он не является второстепенным. Вспомним наши недавние рассуждения о центре удовольствия и аддикции как феномене своеобразного химического гедонизма (концепция, что удовольствие превыше всего). Мы может выскажем чрезвычайно спорную вещь, что аддиктивное предпочтение алкоголя -- это не только распущенность или ложный выбор короткой цели в противовес длинной (более точно смысл длительной перспективы можно передать через английское выражение executive power, то есть нечто такое, что подобно президенту какой-нибудь страны, обязательно ведет к заведомому  благу, безоговорочно существующего для каждого, по примеру той же американской мечты).

Базовая категория human agency, к которой Бандура сводит  все многообразие человеческих  качеств, на русский язык обычно переводится, как калька с английского, человеческая   агентивность. То есть это такое состояние, когда мы выступаем полномочными представителями самого себя. А значит, как любой успешный агент, мы должны действовать эффективно с максимальной выгодой, отсюда и другая базовая категория Альберта Бандуры -- self-efficacy (самоэффективность). Здесь напрашивается может не совсем точная аналогия, но с точки зрения миссии человека как agency, мы как бы постоянно при исполнении неких служебных обязанностей, получения пользы для самого себя. Здесь возникает, конечно, вопрос, когда и как использовать блага, полученные в ходе добывания этой пользы и что мы есть сами по себе, но ответы на эти вопросы находятся за рамками рассматриваемой теории. Одна из задач  психологии, как ремесла, -- дать человеку более эффективную стратегию взаимодействия с внешним миром0

Внешний мир для психологии –вещь  неизменная, как по большому счету и для нас с вами. В разных культурах стенания человека о злом мире имеют большую или меньшую интенсивность. В восточноевропейском мире, и об этом мы уже упоминали выше, такие голоса, винящие в своих беда не себя, а других, традиционно звучат особенно громко. Кто здесь прав, кто виноват, соседняя нам российская культура   разбирается не одно столетие, и это мы тоже отмечали на примере Достоевского. Наша мысль здесь несколько парадоксальна. Как правило, обычный человек, а особенно тот, чья воля, да и способность мыслить ослаблена алкоголем, мало, что может изменить в структуре окружающего его мира. Для многих стран и культур, видимо, давно канула в небытие возможность революций.

Переформулировка какой-либо проблемы при изменении области знания, в которой она изучается  -- процедура  довольно интересная. Особенно это видно там, где сферой приложения является практика. Перетолкование сведений, получаемых от носителей   обычного языка на терминологию той или иной дисциплинарной области, --  широко распространённое явление. Это ключевой элемент работы, например, в социологии (опросы, анкетирование и последующая обработка информации) или  в  медицине (сбор анамнеза). Так в нашем случае алкоголик, обращаясь со своей проблемой к психиатру, не только рассказывает ему о своих взаимоотношениях с горячительными напитками, но и подвергается опросу, цель которого есть именно перевод обыденного языка в жёсткие терминологические рамки. Именно эти рамки и дают возможность тем же медикам анализировать проблемы алкоголизма как заболевания, прогнозировать его развития, предлагать возможности лечения и т.д.

Действительно, склонность к перееданию может трактоваться как булимия, а стремление посадить себя на жесткую диету – анорексия. Однако как и в случае с алкогольной аддикцией мы можем говорить и о выраженных клинических формах, так и о многочисленных переходных состояниях. Более того, ее Величество реклама часто подталкивает нас расписаться в собственной слабости  в решении своих жизненных сложностей, сначала самим на себя навесить  ярлык медицинской или психологической проблемы, а затем искать внешней помощи. В статье Saddichha, Sahoo (2010): Disease Mongering in Psychiatry. Is It Fact or Fiction? In World Medical & Health Policy 2 (1), pp. 260–277 я нашел интересную пародию на подобное побуждение рекламой к медикализации  социальных проблем.