Январь 2017

Тем не менее, те наши ощущения , которые явно становятся запускающими механизмами аддиктивного поведения, материально  конкретны, то есть наряду с болью, тошнотой и другими, чисто соматическими реакциями на таком же уровне мы переживаем тревогу да и тот же абстинентный синдром, который заставляет принимать определенную стратегию действий. Причем во взаимодействии с внутренними сигналами нашего тела мы постоянно выполняем ту работу, которая подобна на деятельность дипломированного медика. Например, у меня заболела голова. Что мне делать? Перетерпеть? Принять парацетамол или просто  отвлечься от работы и отдохнуть?

In mammals, mesencephalic dopamine neurons participate in a number of important cognitive and physiological functions including motivational processes (Wise, 1982; Fibiger and Phillips, 1986; Koob and Bloom, 1988), reward processing (Wise, 1982), working memory (Sawaguchi and Goldman-Rakic, 1991), and conditioned behavior (Schultz, 1992). It is also well known that extreme motor deficits correlate with the loss of midbrain dopamine neurons; however, activity in the substantia nigra and surrounding dopamine nuclei, i.e., areas A8, A9, A10, does not show any systematic relationship with the metrics of various kinds of movements (Delong et al., 1983; Freeman and Bunney, 1987).

Physiological recordings from alert monkeys have shown that midbrain dopamine neurons respond to food and fluid rewards, novel stimuli, conditioned stimuli, and stimuli eliciting behavioral reaction, e.g., eye or arm movements to a target (Romo and Schultz, 1990; Schultz and Romo, 1990; Ljungberg et al., 1992; Schultz, 1992; Schultz et al., 1993).