Мысли в слух

À la guerre comme à la guerre (на войне, как на войне, at war as at war).  Попробуем использовать эту фразу как эпиграф к последующим рассуждениям. Действительно, состояние, в котором иногда пребывает то или иное общество, дает нам ответ о возможных границах контроля нарративного Я над всей структурой человеческой психики. Экстремальные условия, а так же жесткая система общественного регулирования, которую практикует общество в условиях войны, не только заставляет человека терпеть лишения, но и выполнять все внешние указания, осуществляющиеся в форме недвусмысленного приказа. Образ войны, который благодаря тому же кинематографу хорошо воспринимается в качестве художественного образца, дает хоть не точный, но наглядный  пример для тезиса о том, что нарративное Я не только в состоянии осуществить полный контроль внутри нашей ментальной структуры, но и быть тотальным хозяином или начальником ее.

К развиваемой нами в предыдущем фрагменте системе можно добавить еще  два элемента – аффективное когито и уже знакомый нам центр удовольствия и получить достаточно стройную и с другой стороны, удобную категориальную структуру для анализа аддиктивного поведения. Аффективное когито мы можем определить (следуя логике повести «Записки из Подполья» Федора Достоевского, к которой мы обращались выше) как самостоятельное хотенье (simply independent choice), которое в этой здесь противопоставляется «непременно благоразумному выгодному  хотенью» (a rationally advantageous choice). По иронии судьбы английский перевод этого фрагмента снимает некоторую метафоричность русского языка  и приближает нас к сухой терминологии научного изложения.

Все приведенные выше конструкции интуитивного опыта опираются на идеализацию отличного от науки образца интеллектуальной жизни. Это творчество в широком смысле слова. Действительно, например, литературные  произведения, картины художников или столь любимые нами фильмы представляют собой нечто иное, чем сухие научные трактаты. Здесь больше важно не стремление достичь общезначимой истины, но именно выплескивание в мир чего-то неожиданного, неординарного или просто того, что невероятным образом захватывает внимание многих. Справедливости ради мы должны здесь сказать, что и открытия в науке часто рождаются тем же интуитивным образом, который даже для их авторов кажется скорее озарением, чем результатом сухой рациональной работы.

Подобные концепции исходят из  конструкций некоторых философски мыслящих психологов и психиатров, которые через концепт минимального когито дают объяснения природы шизофрении. Отметим, что в принципе доступ к программному коду когито может иметь не только  внешние социальные практики, но и многочисленные внутренние структуры, которые существуют в нашей психике. Таким образом, в большинстве случаев, говоря о человеческом Я, мы подразумеваем то, что мы имеем дело именно с наративным когито, которое, используя категории классической диалектики, можно рассматривать как нечто отдельное. С одной стороны, оно всегда содержит в себе определённый образ человеческой практики, с другой, обладает потенциями ее индивидуального преломления.

В этой связи по новому может быть поставлен и вопрос о контроле, который является ключевым в исследовании алкогольной зависимости. Сформулируем его таким образом: полностью ли контролирует нарративное когито аддиктивный процессс воздействия на центр вознаграждения или нет? Сразу можно сказать, что ответ здесь может быть только предположительный и на таком  же сугубо гипотетическом уровне мы можем описать и другие его альтернативы. Чтобы пойти дальше в этом направлении, мы должны выделить ключевые компоненты того комплекса конструкций, который мы выше назвали центром управления человеческим организмом. С точки зрения научного поиска, мы в предыдущем фрагменте несколько нарушили его логику, введя сразу составное понятие «наративное когито», не рассмотрев базовое понятие, подклассом которого оно является.0